Школьный музей «Истоки. События. Судьбы»

Истоки

      Первое учебное заведение было открыто в Богдановке в 1867 году. Это было мужское земско-общественное училище.  Учителем был Николай Иванович Стронин. В первый год в училище обучалось 26 детей. До 1900 года оно было трёхклассным, а потом стало четырёхклассным.  При училище открылась библиотека, в которой было мало книг, а журналов вовсе ни одного. Из наглядных пособий в школе были один глобус, три арифметических ящика, картины из Ветхого и Нового завета, 6 географических атласов, карта Европейской части России, карта Палестины.

       Училище было холодное. Здание на протяжении своего существования капитально ни разу не ремонтировалось.  Новое школьное здание было построено в 1878 году на средства господина попечителя училища Н.В. Чарыкова, потратившего на это 1600 рублей.

        В 1881 году в Богдановке было открыто женское земско-общественное училище, где обучались четыре девочки. Только через 10 лет их число возросло до 40 человек.

        Из первых учителей школы самым любимым был Николай Порфирьевич Мичурин, работающий с 1899 года. Это был четкий педагог, который завладел сердцами и умами тогдашних ребятишек.  Для них он открыл мир великой русской поэзии и прозы. В 1905 году он был арестован как революционер, но Мичурин успел привить любовь к педагогике своим ученикам. Один из них — Николай Васильевич Вдовин. Сын сапожника, имевшего семеро детей и жившего в крайней бедности, Вдовин хорошо учился и мечтала стать учителем. Н.П. Мичурин помог Коле поступить  в Самарскую двухклассную школу, куда сельских ребят не принимали, подготовил его к экзаменам. В пятнадцать лет Николай Вдовин поступил в учительскую семинарию в городе Вольске Саратовской губернии. Четыре года воевал на русско-германском фронте. С 1920 года и до самой пенсии (1956 года) проработал учителем, завучем, потом директором Богдановской школы. Организовывал и проводил с ребятами литературные вечера и викторины, ходил в лес, на рыбалку, летом в поле собирал вместе с учениками колоски, работал на току. Учил русскому языку казахских ребятишек, которые приходили в школу и сторонились педагогов.

        В 1925 году в Богдановке был открыта школа крестьянской молодёжи (ШКМ) в бывшем доме управляющего барским имением. Более 20 юношей и девушек стали её учениками. Директором ШКМ стал Коренченко Александр Афанасьевич.

        С 1933 по 1940 годы в селе была неполная средняя школа. Её директором стал Пётр Фёдорович Егоров. Он преподавал историю и отлично знал свой предмет. Пётр Фёдорович  в 1939 году был делегатом съезда учителей-отличников, который проходил в Москве. В суровые годы Великой Отечественной войны он добровольцем ушёл на фронт. После окончания курсов командиров-политруков Егоров воевал в Румынии, где погиб в бою.

        В 1940 году был открыт восьмой класс, неполная средняя школа была реорганизована в среднюю школу. В школе насчитывалось 660 учащихся. Это были дети из всех окрёстных сёл. Директором был назначен молодой учитель математики Виктор Иванович Кузнецов, а завучем Н.В. Вдовин. Первый выпуск  средней школы состоялся в 1943 году: восемь девушек и трое юношей, которые сразу ушли на фронт. Из этого первого выпуска шесть человек стали врачами, двое учителями, по одному — юристом, милиционером, радистом.

        В 1966 году учащиеся школы получили замечательный подарок — двухэтажное здание с центральным отоплением на 340 мест. Большие, светлые классные комнаты, спортивный зал, столовая. И закипела школьная жизнь. Коллектив учителей был энергичный, творческий. 43 года проработал на ниве народного просвещения Валентин Ефимович Марков. Прекрасный учитель, влюблённый в свой предмет биологию, он все свои знания, энергию и опыт отдал делу обучения и воспитания подрастающего поколения.

        Валентин Ефимович был страстным цветоводом, прививал любовь к цветоводству детям и жителям села. В кабинете биологии им было собрано около ста различных видов комнатных растений. Часами он мог рассказывать о цветах, выращивал у себя на огороде удивительные овощи. Не каждая хозяйка могла похвастаться заготовками на зиму, какие с лёгкостью удавались Валентину Ефимовичу. Педагог, воспитатель В.Е. Марков проводил большую общественную работу. Он был бессменным  председателем профсоюзной организации школы, председателем первичной организации Всесоюзного общества охраны природы, членом общества «Знание». Его любили и воспитанники детского сада, которые в его лице видели воспитателя, друга, отца. Выпускники приезжали к нему домой, как к родному, близкому человеку. Валентин Ефимович был одарённым и всесторонне развитым человеком. Он писал песни, басни, рассказы и повести. Родина высокого оценила заслуги В.Е. Маркова в деле воспитания подрастающего поколения, присвоив ему звание «Отличник народного просвещения» и наградив орденом «Знак почёта», медалями «За трудовое отличие», «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны», медалью ВДНХ. Ему было вручено более ста грамот и дипломов, среди них грамота ЦК ВЛКСМ, грамоты Министерства просвещения, областные и районные грамоты.

        40 лет проработал в Богдановской средней школе Валентин Александрович Никитин. Не одно поколение богдановцев он воспитал. Валентин Александрович преподавал русский язык и литературу, работал завучем, директором школы, был внештатным корреспондентом кинельской районной газеты. Но своим детищем по праву считал школьный краеведческий музей, созданный им в 1967 году. За свою работу В.А. Никитин был награждён знаком «Отличник народного просвещения», шестью медалями участника Великой Отечественной войны II степени, медалью «Ветеран труда», шестью значками, связанными с  трудовой деятельностью, и многочисленными почётными грамотами.

        Своей энергией Валентин Александрович заряжал всех учителей школы. Прекрасным математиком стала Мария Васильевна Николаева, которая проработал в школе 32 года. Не было ни одного учащегося в её классах, который не понимал или не любил её предмет. Антонина Владимировна Флоринская, педагогический стаж которой 50 лет, помогала своему мужу, В.А. Никитину, создавать школьный музей. Её прекрасные уроки русского языка и литературы помнят сегодняшние жители Богдановки. Всегда подтянутая, в меру строгая, аккуратная, она завораживала детей на уроке, вела их в мир прекрасного.  Другой ветеран труда Раиса Павловна Горохова проработала 42 года. Молодой девчонкой преподавала она физкультуру в школе: гибкая, стройная, красивая — одно загляденье. Потом долго работала воспитателем группы продлённого дня и учителем начальных классов. О каждом учителей можно рассказать много хорошего.

        В 1975 году директором школы стал Евгений Семёнович Дубровский. При его участии построено двухэтажное здание школьного интерната, а в 1990 году — трёхэтажный пристрой для начальной школы и мастерская. Коллектив школы под руководством Е.С. Дубровского неоднократно добивался 100% успеваемости, высокого качества знаний. Гордится Богдановская школа и своими выпускниками, среди которых 8 золотых медалистов и 23 серебряных.  Многие стали учителями, врачами, инженерами, бухгалтерами, юристами. Много выпускников трудится в родном селе: в школе, больнице, детском доме. Но больше всего в сельском хозяйстве. С первых лет своего существования школа воспитывает у учащихся любовь к земле, к труду, к сельскому хозяйству.

Алимирзаева Т.Г., учитель истории

        В 1967 году Валентин Александрович Никитин создал на базе Богдановской средней школы школьный краеведческий музей. По крупицам был собран материал о прошлом родного края, В.А. Никитин лично объездил архивы Куйбышева, Москвы, Ленинграда, встречался с разными людьми.

        Были найдены материалы о знаменитых людях, которые так или иначе были связаны с Богдановкой, — Владимире Ульянове, Глебе Успенском, Гарине-Михайловском, композиторе Алябьеве. Так в школьном музее появились экспозии «Богдановка в прошлом», «Они сражались за Родину», «Их имена бессмертны», «Наш колхоз имени Шевченко», «История школы».

        Богдановский школьный музей был известен далеко за пределами Куйбышевской области. Он был участником Всероссийских слётов школьных музеев, Всероссийского литературного праздника (1976 года) в городе-герое Волгограде, получил много наград, не раз был награждён путёвками в города России.

        Особой гордостью музея была экспозиция «Эстафета литературного творчества», в которую вошли материалы о писателях Н.Г. Гарине-Михайловском, Глебе Успенском, творчество богдановских поэтов В.Е. Маркова, В.А. Никитина, учащихся школы. Члены совета музея вели переписку с дочерью Гарина-Михайловского Ольгой Николаевной, встречались с ней в Ленинграде, где она жила. «Я очень рада за молодёжь, которая с помощью педагогов осуществляет огромную по размаху и содержанию культурную работу», — писала в одном из писем Ольга Николаевна. На вечера поэзии, которые проходили под руководством В.А. Никитина, приезжали куйбышевские писатели и поэты. И.Е. Никульшин для начинающих поэтов давал мастер-классы.

        В настоящее время школьный краеведческий музей — это не просто музей, это зона для проведения презентация, встреч, диспутов и других мероприятий. На базе музея два раза в год по итогам проектной недели проводится защита проектов учащихся. С помощью материалов музея были созданы следующие проекты: «Выпускники школы 1985, 1987, 1997 годов», «Национальные праздники», «Литературная карта Самарской области», «Несите цветы к обелискам», «Народные промысли России», «Жить, чтобы помнить», «Визитная карточка Самарской области» и другие.

Алимирзаева Т.Г., учитель истории

         В 1748 году Моисеем Александровичем Богдановым было основано село, первоначально называвшееся Богородское и Моисеевка, и только после смерти сына первого владельца Александра Моисеевича Богданова стало называться Богдановка.

          В 1820 году село перешло дочери А.М. Богданова Екатерине Александре Богдановой, по мужу Путиловой. А с 1829 года нашим селом стал владеть сын Екатерины Александровны Дмитрий Азарьевич Путилов, отставной гвардии поручик, депутат дворянства Самарского уезда, член Казанского экономического общества. «…Умный, бравый, талантлив к музыке, литературе, отлично стрелял, играл на биллиарде; был красавец собою, вершков 11 росту, брюнет и все ему удавалось», — так описывал его В.И. Чарыков (ГОАКО, Фонд 143, опись 1, Ед.хр. 73, листы 17-23).

          В 1864 году Путилов открыл первую в Самарской губернии кумысолечебницу.

          Через Богдановку проходил Уфимский тракт, в селе был этапный двор. Здесь провозили декабристов в Сибирь, через наше село они возвращались. Когда приезжал композитор А.А. Алябьев, Путилов пригласил его в гости. В знак благодарности Алябьев сочинил романс на стихи Д.А. Путилова «Когда расстанусь я с тобой». Отзывы о романсе мы можем прочесть в письме дочери Путилова Адели своему отцу: «Дорогой папенька, романс «Не задумывайся, мой друг», который сочинили вы с композитором Алябьевым, пользуется большим успехом, и я не успеваю переписывать ноты, да и в казанском обществе многие им интересуются».

          «Будучи уже не молодых лет, вздумал Д.А. Путилов сдать экзамены на окончательный университетский курс. В Казани у профессоров брал уроки, через некоторое время держал экзамен, который сдал отлично по всем предметам, кроме латинского языка, на котором «срезался» и не получил степени действительного студента», — читаем в «Московских ведомостях» (№335 3 декабря 1883 года).

          В плении у барина было 300 собак, 60 охотников, 40 певчих (сам пел на клиросе), 40 музыкантов (сам играл на контрабасе). Был и свой театр из крепостных, о котором Путилов пишет дочери Адели и зятю В.И. Чарыкову: «Что у меня нового? Немного, дом новый, флигель да немец. Нового немца завел себе преинтересного. Устроил он мне здесь тиятр. Из дворовых подобрал лицедеев, из Самары художника привез, в большой зале помост (возвел) и устраивает спектакли» (ГОАКО, Фонд 143, опись 1, Ед.хр. 73, листы 17-23).

          После пожара 1857 года, когда в селе сгорела церковь, Д.А. Путилов на восстановление храма выделил 7 тысяч рублей. Церковь вместе с приделом считалась одной из самых красивых в России.

          «В марте 1855 года Дмитрий Азарьевич отправился в Севастополь, чтобы лично видеть геройскую защиту и в ней участвовать», — пишут «Московские ведомости».

          «…При приезде в Севастополь он ходил по батареям, стрелял из своего превосходного истуцера в неприятеля и, наконец, вызванный в Самару для принятия командования над дружиной ополчения, возвратился домой… При сборе ополчения он поместил в число ратников командуемой им дружины полный хор своих музыкантов до 40 человек, купил духовые инструменты, но все это прошло даром: Самарское ополчение никуда не выступило, и только музыка утешала самарцев, а роспуску ополчения музыканты не пожелали вызвратиться к помещику и поступили на военную службу».

          И все-таки Дмитрий Азарьевич был известен далеко за пределами губернии ни этим, а своей жестокостью и кутежами. За разгульный образ жизни ему дали прозвище «Кутилов».

          О забавах Дмитрия Азарьевича Путилова мне хочется рассказать сегодняшнему поколению жителей Кинельского района.

          Этот случай, о котором пойдет рассказ, произошел в 1839 году, есть запись в областном архиве (ГАКО, Фонд 143, опись 1, Ед.хр. 73, листы 19-20).

          Д.А. Путилов был одним из самых богатых помещиков губернии. Он владел селами Алакаевка, Путиловка, Крива Лука, домами в Самаре и на курорте Сергиевские минеральные воды, землями, простирающимися до самой Самары. Скупил Дмитрий Азарьевич участки по Сухой Самарке, возле Студеного оврага на Волге, деревню Федоровка, что рядом с Барбошиной поляной. И тут кто-то из самарцев покосы Путилова потравил. Дмитрий Азарьевич велел самарцам выдать того мещанина, но горожане отказались. Тогда Путилов и осадил Самару, стрельцов расставил по дорогам: ни в город, ни из города никого не пускал. Скот и то из города гонять не велел в поле. Всех останавливали стрелки. Попалась телега с горшками из Раковки. Худой мужик в заплатанной рубахе онемел от страха. А Путилов приказал стрелкам выставить все горшки вдоль дороги. Началась дикая забава. Всадники на скаку палками разбивали вдребезги глиняную посуду, а хозяин валялся на обочине, умолял остановиться, это был его хлеб. Когда все было кончено, Путилов кинул крестьянину три целковых и велел проваливать.

          Пришлось самарцам выдать потравщика. Высечь приказал его Путилов. А потом велел из Богдановки в Самару привезти оркестр в полном составе. Раздели виновника до гола и водили по всему городу, а сзади оркестр шел. Народ из домов вышел: одни плачут, другие барина ругают, другие смеются.

          Любимой забавой Д.А. Путилова была охота. Охотничьих собак он разводил, покупал, менял. У помещика Саранского уезда крепостных 200 на собак выменял. У кого сын ,у кого отца, у кого сестру, у кого мать брал. Мало кого всей семьей привезли в Богдановку.

          Сотни людей отрывали от работы во время охоты. К Большому Сырту, что у Красного Ключа, съезжались загонщики, егири с многочисленными сворами гончих, стряпухи, челядь, гости.

          Во время очередной охоты Путилов приказал привезти в лагерь свою больную мать. Как не уговаривал лекарь-немец оставить мать дома, Дмитрий Азарьевич ничего не хотел слышать.

          После обеда Екатерине Александровне стало хуже, послали в Богдановку за священником. А вечером в лагерь привезли Никона Пенькова, истекающего кровью. Гнали лисицу-огневку, Никон был ближе всех к зверю. Он выстрелил, но промахнулся. Путилов был страшно рассержен, в гневе метнул в Никона кинжал.

          Похоронили Никона Пенькова в один день с барыней Екатериной Александровной Путиловой. У гроба матери стояли Дмитрий, Аристарх, их сестры Наталья, Александра, Елизавета и Надежда. Церковь была полна народу.

          За церковной оградой, ожидая конца панихиды, толпилась горстка крестьян. У дощатого гроба Никона стояла измученная горем вдова и трое сирот.

          Дмитрий Азарьевич любил принимать гостей у себя в имении, хвалился собаками, да и сам часто ездил в гости.

          Суровой зимой 1833 года барин отправился в Симбирск к Чемодуровым. Но разыгралась сильная метель, кучер потерял дорогу. Вот и пришлось на ночлег свернуть в крохотное село Воецкое – имение штабс-капитана Марии Александровны Топориной. Дела ее были очень плохи: земля заложена и перезаложена, 60 крепостных с трудом обрабатывали 200 десятин свободной земли.

          За столом Марии Александровне и Дмитрию Азарьевичу прислуживала Аленка Евсеева, девчонка лет 14-ти с серыми глазами и толстой русой косой. Ее-то и велел Путилов прислать в опочивальню: дома он привык к тому, чтобы перед сном ему пятки чесали.

          Путилов уехал рано утром, а Аленку нашли под лестницей: она была сильно напугана и беззвучно плакала. К весне все стали замечать, что девчонка стала задумчивой, нерасторопной, сильно подурнела.

Отец несчастной пожаловался начальству в губернию и «вместе с сыном и дочерью скрылся. Дмитрий Азарьевич три года искал их, когда же нашел, то убил отца и брата несчастной» (из воспоминаний В.И.Чарыкова).

          Этот дикий случай был описан А. Герценым в журнале «Колокол», который издавался в Лондоне: «…Вы все виноваты, аристократы розг, Дон-Жуаны девичьей, благородное дворянство российское. Зачем вы якшаетесь с этими людьми кровавого разврата? Мы не забыли, как по подобному делу в Симбирской губернии несколько человек хотели изгнать из залы дворянского собрания помещика Путилова, уличенного в изнасиловании несовершеннолетней девушки, но не осужденного никаким судом, и только 13 голосов оказались в пользу изгнания, все остальные были за преступника» (№38 от 15 марта 1859 года).

          В 1861 году в одном из писем Валерий Иванович Чарыков, зять Путилова, писал: «Знаете, мои милые дети, что если бы дед ваш, Дмитрий Азарьевич, обеднел, то стал бы непременно атаманом разбойников. Для него ничего не было свято. Имел деньги, дерзость и остроту ума, был он для всех пугалом. В гневе Дмитрий Азарьевич был беспощаден и неумолим…».

          Доставалось от Д.А. Путилова всем: крепостным, мещанам, помещикам, служителям церкви. Никого не щадил он.

          Игуменья Раковской женской обители Ефросинья написала письмо епископу в Самару:

          «…И посылая отчет о прибытиях в казну монастырскую и расходах ее, осмелюсь я, имя Христово блюдя, настоятельно просить Ваше высокопреосвященство вступиться за нас грешных. Июля в 20-й день сего года приехал к нам в обитель помещик из села Богдановка Самарского уезда Путилов Дмитрий сын Азарьев и привез в дар предметы, иноческий сан позорящие. Служки его, с ним прибывшие, вели себя в обители непотребно, предавались буйству, грубости и греховодству. Вразумлению нашему не подчинились, и все мы провели ночь в постоянной тревоге и не спали».

          О каких же подарках же подарках шла речь? Дмитрий Азарьевич к празднику привез в обитель «холстов домотканых (на рубахи) – 500 аршин, бумазеи (на простыни и пеленки) – 200 аршин, пшена сарацинского ( на подкорм младенцам) – 10 пудов, люлек с пружинными подвесами – 40 штук».

          Через два дня Игуменья Ефросинья получила ответ от епископа:

          «Все мы знаем про то, что церковь Христова терпела хулы и напасти от многочисленных епископов, которые стремились опровергнуть ее и поколебать в существенных ее основаниях, утверждающихся на вере в Христа, сына Бога Живого. Диаволы уготовляют верующим всяческие испытания. Путилов, про коего описали вы мне, во искушении греха своего не един. Посчитайте проделку его искушением бесовым. Ибо помещик тот, в прельщении гордыни богатства своего, в своих творениях не знает меры, он не погнушается оскорбить и мать свою и Святую церковь, хотя данное ему Богом богатство заставляет нас простить ему и эти вольности. Предупреждение и необходимое внушение мы ему сделали, дабы оградить вас от дальнейших его (посягательств).

Смиренный Феогност,

Епископ.

Лета 1837, июля в 21 день..»

 

          Управляющим имением Путилова был немец Эльгаст. Он следил за домашней челядью, руководил кумысолечебницей, искал артистов для домашнего театра. На немца оставлял Путилов имение, когда уезжал по гостям в Симбирск, Казань, Саранск. Об одной такой поездке в Симбирск хочется рассказать.

          «… Настолько Путиловы были могущественны по своему богатству, можно судить по тому факту, что восприемником дочери Путилова Дмитрия Азарьевича, Аделаиды, (крестным отцом) был сам симбирский губернатор Александр Михайлович Загряжский, близкий родственник Натальи Николаевны Гончаровой, жены русского поэта А.С. Пушкина. Когда А.С. Пушкин в 1833 году остановился в Симбирске, он посетил А.М. Загряжского, — писал историк В.Н. Арнольд.

          На вечерний час к Загряжским были приглашены Мещерены, Облонские, Чемодуровы, Лопатины, Путилов с двумя помещиками из Самары. Все ждали Пушкина.  Александр Сергеевич одет был просто, но тут же очаровал всех присутствующих дам своим очарованием. Поэта попросили почитать стихи. Но он начал читать страницы из рукописи «Дубровский».

          Шел час за часом, а гости, затаив дыхание слушали Пушкина. Когда кончилась фосьмая глава, и пушкинский Дефорж убил троекуровского медведя, Путилов заерзал на стуле. Он не слушал повести. Дмитрий Азарьевич мысленно рисовал одну картину за другой: Богдановка, маленькая узкая комната во флигеле, управляющий немец Эльгаст и разъяренный медведь, вставший на дыбы. Дмитрий Азарьевич ясно видел побелевшее дряблое лицо толстого немца.

          На другой день А.С. Пушкин писал письмо жене:

          «… 14 сентября 1833 года. Опять я в Симбирске. Третьего дня, выехал ночью, отправился я в Оренбург. Только выехал на большую дорогу, заяц перебежал ее мне…».

          А на городском базаре с самого утра толкался Дмитрий Азарьевич Путилов, расспрашивая купцов, приказчиков, мужиков, задавая один и тот же вопрос: «Где купить медведя?».

          В письме, адресованном своим детям, Валерий Иванович Чарыков писал: «Катерина Ивановна – мать Дмитрия Азарьевича – баловала и любила его более себя. Ни в чем не знала ему отказа и тем его отравила, испортила всю его последующую жизнь, развив в нем беспримерный эгоизм – тиранство мужа и отца.

          В 1835 году Дмитрий Азарьевич с женой и дочерью уехал в Петербург, где бабушка ваша родила еще дочь – Катерину. На 19-й день (14 января) после родов  пришел к ней в опочивальню на что-то разгневанный муж. В гневе он ударил кулаком о стол, на котором стояли лекарства, тот перевернулся, бабушка ваша испугалась, молоко кинулось ей в голову и скоро за сим она скончалась на 24 году своей жизни.

          Дмитрий Азарьевич остался вдовцом с двумя детьми и уехал в Богдановку, похоронив свою жену на Смоленском кладбище в Петербурге. Он даже памятника не поставил, так что я с вашей мамашей в 1852 году искал ее могилу – а сторож говорит:

          — Вероятно ее вымыло водой…».

          Вторая дочь Путилова умерла в малолетстве. Адель же отец отдал на воспитание семейству Котляревских в город Симбирск. А в 1841 году Путилов привез свою единственную дочь в Родионовский Казанский институт, где она оставалась до 1850 года.

          Оставшись один, совсем свободный, снова предался пьянству, буйству и разврату.

          Н.В. Шелгунов в своих «Воспоминаниях» (том 1) рассказывает об одном из его «образчиков».

          «Путилов имел на Дворянской улице, в Самаре, одноэтажный дом, а по другую сторону улицы, как раз против дома Путилова, стоял двухэтажный дом помещика Обухова. Из верхнего этажа обуховского дома был превосходный вид на Волгу. Путилов не любил Обухова и всегда над ним издевался в глаза и за глаза. Но издевательства на словах Путилову показалось мало, и он придумал на крыше своего дома выстроить три щита, приказав разрисовать их в виде декораций мезонинов, и был очень доволен, что загородил вид Обухову на Волгу».

          В 1845 году Дмитрий Азарьевич утроил скачки: кто его перегонит на жеребце, тому заплатит 100 рублей. Явилось 6 человек. Из них один татарин перегнал барина, и деньги были уплачены. Только татарин до дому не доехал – был убит.

          Выходки Д.А. Путилова были хорошо известны окружающим, одни его боялись, другие перед ним заискивали, третьи были шутами.

          Обратимся опять к «Московским ведомостям»:

          «Здесь (в Симбирске) встретили его многочисленные знакомые, почитатели и прихлебатели, из коих последние – один заштатный диакон, сильным и дребезжащим голосом провозглашал ему «Многия лета»; другой лаял по-собачьи (чему научился лаявши по ночам у себя на дворе, чтобы пугать воров и не держать собак из-за скупости вроде Плюшкина); а третий чихал по нескольку десятков раз, за что Дмитрий Азарьевич щедро награждал их – кафтанами».

          … Вот такие забавы устраивал Богдановский помещик Дмитрий Азарьевич Путилов. А в перерывах между ними он брал перо и писал:

«Когда расстанусь я с тобою,

Молю, друг сердца, не грусти!

Когда услышишь за собою

Мое последнее «прости».

Не задумывайся, не задумывайся, мой друг,

Зима настала, снег глубокий,

И месяц станет высоко.

Твой друг печальный, одинокий

В то время будет далеко.

Метель и вьюга путь твой дальний

Пушистым снегом занесет,

Ты ж вспомни, что в глуши печальной

Твой верный друг один живет.

Не задумывайся, не задумывайся, мой друг!»

Алимирзаева Т.Г., учитель истории

События